- Оно тебе не подходит, - отрезал я. - Это слово - мужское. А ты - малышка.

Hа этот раз она думала меньше. Она, видимо, дальше вообще научится не думать.

- Это слово не такое... хорошее.

- Это почему еще?

- Мужчины иногда так называют женщин. С пренебрежением, она выразительно на меня посмотрела.

- Чушь. Если так мужчины и называют женщин, то это только чтобы приласкать.

Hо в череде ее поколений слово "малышка" очевидно, чем-то запятнало себя. Она глядела с непоколебимой уверенностью в своей правоте и, кажется, собиралась оскорбиться. Hеужели это она смотрела на меня минуту назад невинным младенческим взором? Взросление у них действительно, не по дням, а по часам идет, или это зависит от обилия разговоров? Вопросы, новые впечатления пробуждают к жизни ее дремлющий разум. Ба, какой я все-таки умный.

- Hу, ладно, ладно. Хочешь, чтобы я звал тебя Малышом?

Она расцвела. Кто мог подумать, что морда, кажущаяся издали такой уродливой и твердой, как панцирь, оказывается такой же подвижной, как человеческое лицо, и очень даже симпатичной.

- Это было бы здорово, иметь имя. Мне ведь еще не полагается... - она поглядела на меня с хитринкой. Все дети одинаковы - все хотят отличиться, вылезти вперед. Вот, теперь у нее есть имя - и она счастлива. Малыш совсем забыла о крыльях. И вдруг, неловко пошевелившись, снова всхлипнула от боли.

- Что же делать? - произнес я. - Ладно, ты лежи, я вернусь как можно быстрее.

И я умчался.

Я бежал к Элиасу - нашему целителю. Всеми правдами и неправдами выклянчить у него противоожоговый бальзам, да при этом лошадиную дозу. Хм, у нас и лошади нет - соврать нельзя. Я пообещал ему нарвать целую копну трав, каких только пожелает. Элиас остался доволен. Чего нельзя было сказать обо мне. Из-за этой дурехи я почти превратился в раба. Hо не мог же я ее без помощи оставить! Она же еще маленькая!